Проснувшись в больничной палате после несчастного случая в музее, Вадим с ужасом осознает, что мир вокруг него кардинально изменился. Тяжелая статуя, упавшая на него во время ограбления, не только нанесла физическую травму, но и пробудила странный дар: теперь он слышит голоса предметов. Обычные вещи – от старого стула в палате до тонометра в руках медсестры – обретают характер, настроение и готовы вести бесконечные беседы. Этот непрекращающийся шум в голове грозит свести с ума, и отчаявшийся герой обращается за помощью. Его психотерапевт, видя в ситуации скорее кризис воображения, чем психическое расстройство, находит нестандартное решение. Он отправляет Вадима в антикварный салон к эксцентричной Инге Леонидовне, предложив ему работу ночного сторожа для охраны арендованных раритетов. Идея проста: если мужчине кажется, что вещи разговаривают, пусть охраняет те, что представляют материальную ценность. Для замкнутого и одинокого Вадима, привыкшего к тишине и порядку, это становится одновременно испытанием и спасением. Темное, наполненное старинными предметами пространство салона по ночам превращается для Вадима в поле для диалога с историей. Его дар, сначала воспринятый как проклятие, постепенно раскрывается с неожиданной стороны. Он узнает истории, скрытые в полированных поверхностях комодов и потускневших рамах картин, начинает понимать характеры и потребности своих «подопечных». Эта уникальная способность не только помогает ему блестяще справляться с работой, предугадывая малейшие изменения в состоянии ценных экспонатов, но и медленно меняет его самого. Через шепот фарфора и скрип паркета он заново учится взаимодействовать с миром, который всегда казался ему чужим и слишком громким. В этом странном симбиозе рождается доверие и к Инге Леонидовне, которая, вопреки его ожиданиям, не считает его сумасшедшим, а видит в его таланте редкую ценность. Именно среди этих молчаливых для других, но таких болтливых для него свидетелей прошлого Вадим наконец находит силы разобраться в собственных давних проблемах, отпустить груз одиночества и открыться простой, человеческой правде. И как высшее проявление этой внутренней трансформации – его дар становится мостом не только к пониманию вещей, но и к искренним чувствам, помогая ему распознать и обрести ту самую, настоящую любовь, тихую и прочную, как добротная старина, которая ждала его здесь, среди шепота времени и тепла живого сердца.