Действие разворачивается в 1996 году, на фоне тяжелой и нестабильной эпохи середины девяностых, когда страна стоит на пороге исторического решения – введения моратория на смертную казнь. В эту мрачную атмосферу тюрьмы особого назначения, являющуюся микрокосмом внешнего хаоса, приходит новый надзиратель Константин. Он, как и его коллеги – циничный тюремный врач, уставший прокурор, другие служители закона, – несет в себе глубокие личные травмы и разочарования, будучи продуктом того же сурового времени. Мир за стенами учреждения полон опасности и жестокости, а внутри царит своя, доведенная до абсурда, бюрократическая машина наказания. Поворотным моментом для Константина становится встреча с отцом одной из жертв преступления, приговоренного к высшей мере. Эта встреча переворачивает его восприятие справедливости, наталкивая на мысль, что истинное право на возмездие должно принадлежать тем, кого преступление коснулось самым непосредственным и болезненным образом – близким погибших. Одержимый этой идеей, Константин, заручившись молчаливым согласием или прямой поддержкой таких же измотанных и морально опустошенных коллег, разрабатывает чудовищную, но, по его мнению, логичную в тех условиях схему. Он создает бизнес, основанный на аутсорсинге исполнения смертных приговоров, передавая это право в руки тех, кто, как он считает, имеет на это моральное право, – родственникам жертв. Однако очень скоро изначальная, пусть и извращенная, идея справедливости сталкивается с грубой реальностью человеческой природы. Как только в уравнении появляется денежный фактор – плата за эту «услугу», – система мгновенно выходит из-под контроля. Призрачная грань между возмездием и коммерцией стирается, а бизнес-модель начинает жить по своим, жестоким законам рынка. Константин и его сообщники с ужасом обнаруживают, что находятся в ловушке собственного изобретения: находятся люди, готовые платить не только за правосудие, но и за сведение личных счетов, а также те, кто готов за деньги исполнить любое, даже самое сомнительное, поручение. Деньги и власть, которые приносит эта схема, разъедают остатки принципов, превращая идею «справедливости для близких» в циничный и кровавый конвейер, где жизнь становится товаром, а месть – услугой. История превращается в мрачное исследование того, как благие, на первый взгляд, намерения, смешиваясь с коррупцией и вседозволенностью эпохи, порождают монстра, демонстрируя полную несовместимость денег с подлинным правосудием и окончательную потерю человечности в погоне за тем и другим.